Ирина Роднина и отказ в Академии общественных наук: почему чемпионка притворилась "дурой-спортсменкой"
Большие победы не гарантируют, что после завершения карьеры человеку будет легко найти новое место в жизни. Спортсмену приходится заранее думать о будущем: профессиональный путь ограничен временем, а титулы сами по себе не объясняют, чем заниматься дальше. Ирина Роднина столкнулась с этим вопросом еще тогда, когда оставалась действующей фигуристкой.
В 1979 году Роднина и ее партнер Александр Зайцев временно ушли из спорта: в семье родился сын Александр. Пока советская пара отдыхала от соревнований, американские фигуристы Тай Бабилония и Рэнди Гарднер провели один из самых успешных сезонов, выиграв чемпионат США и чемпионат мира.
Роднина и Зайцев тем временем поступили в Академию общественных наук при ЦК КПСС. Там готовили людей для руководящей работы. По словам фигуристки, вступительные испытания они прошли вполне достойно. Но зачисление еще не означало, что перед ними откроется путь к учебе и дальнейшему продвижению.
Председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР Сергей Павлов хорошо относился к Родниной и хотел, чтобы спортивными организациями руководили люди из его профессиональной среды. Он предупредил фигуристку: прежде чем вопрос с академией будет решен, ей предстоит беседа в ЦК партии. Формально препятствие заключалось в том, что ни Роднина, ни Зайцев не принадлежали к номенклатуре - кругу партийных и государственных работников, для которых предназначалась такая подготовка.
На встрече с Родниной оказался товарищ Грамов, который позднее возглавил Госкомспорт. Чемпионке было почти тридцать, у нее уже рос ребенок, однако собеседник, как вспоминала фигуристка, обращался с ней так, словно перед ним по-прежнему стояла юная спортсменка. При этом объяснять, что именно означает принадлежность к номенклатуре, он не спешил.
Роднина решила не скрывать своего недоумения и будто бы сыграла роль наивной "дуры-спортсменки", снова и снова спрашивая: почему одним людям можно учиться и занимать руководящие должности, а другим - нет? Разговор превратился в своеобразную словесную игру. Грамов избегал прямого объяснения, но приводил примеры с партийными секретарями: после обучения один руководитель мог перейти на более высокую должность, другой - продвинуться по службе в своем регионе.
Когда собеседник спросил, куда же направить Роднину после окончания академии, фигуристка ответила прямо: например, на должность заместителя председателя Спорткомитета. Такая перспектива, судя по ее воспоминаниям, ошеломила Грамова. Родниной показалось, что после этого он смотрел на нее как на "девчонку со съехавшей крышей".
Отказ не стал для нее катастрофой, но оставил неприятное впечатление. Роднина считала несправедливым, что ее спортивные достижения и успешно сданные экзамены не давали тех же возможностей, что и нужная служебная биография. В своей книге "Слеза чемпионки" она подчеркивала: в спорте люди поднимаются к вершине благодаря способностям и результатам, а не потому, что заранее входят в систему должностей.
После паузы Роднина и Зайцев вернулись на лед. Они снова выиграли чемпионат Европы, а затем завоевали еще одно олимпийское золото. Их спортивная история на этом не закончилась, но вопрос о жизни за пределами катка стал вполне практическим. После завершения карьеры Зайцев получил приглашение работать в Спорткомитете, а Роднина стала трудиться в ЦК ВЛКСМ.
Этот эпизод показывает, насколько непросто выдающемуся спортсмену сменить привычную систему координат. На льду ценность человека подтверждается результатом: программой, оценками, медалями. В административной среде важны другие критерии - опыт управления, связи, соответствие принятым правилам и представление о том, какую должность человек сможет занять в будущем.
Роднина не стала изображать покорность и соглашаться с логикой собеседника. Ее прямой вопрос о должности зампреда Спорткомитета был не только смелым ответом, но и попыткой выяснить, что именно ей предлагают взамен отказа. В этом проявился характер, который помогал ей и на соревнованиях: она не боялась обозначать собственную позицию.
При этом история не сводится к спору о том, кто был прав в конкретной беседе. Она напоминает, что успехи в одной сфере не всегда автоматически открывают двери в другой. Даже олимпийскому чемпиону нужны новые знания, понимание устройства организации и возможность применить свои навыки вне профессионального спорта.
Пауза 1979 года совпала для Родниной сразу с несколькими переменами: рождением ребенка, попыткой получить образование и временным уходом с соревнований. Такой период мог стать точкой перехода к новой профессии, но обстоятельства сложились иначе. Фигуристка вернулась на лед и продолжила карьеру, а к работе вне спорта пришла позднее.
В конечном счете история Родниной - не только рассказ об отказе в академии. Это пример того, как спортсменка попыталась заранее понять свое будущее и столкнулась с системой, где личные достижения оценивались не по тем правилам, к которым она привыкла. Ее ироничная роль "наивной спортсменки" помогла обнажить противоречие: от нее ждали ответа, куда ее назначить после учебы, хотя ее профессиональные качества уже были подтверждены годами побед.