Роднина раскритиковала миф о «лучшем в мире» советском образовании и усомнилась в том, что школьники действительно знали историю, особенно мировую. По ее словам, говорить о безусловном превосходстве системы СССР некорректно, хотя в ряде областей, прежде всего в точных науках, она действительно давала мощную базу.
Трехкратная олимпийская чемпионка в парном катании и действующий депутат Госдумы Ирина Роднина напомнила, что сравнивать советскую школу с зарубежными системами обучения тогда фактически было невозможно: информация была закрыта, обмена практиками в привычном для нас виде не существовало. Поэтому, утверждает она, громкие заявления о «лучшем в мире образовании» — во многом идеологический штамп, а не результат объективного анализа.
Роднина отметила, что в математике, физике и ряде технических дисциплин советские школьники действительно демонстрировали уровень, позволявший успешно конкурировать на международных олимпиадах и дальше становиться высококвалифицированными специалистами. Но при этом были очевидные «провалы» в гуманитарной сфере, и в первую очередь — в преподавании истории.
По словам Родниной, в СССР школьный курс истории был выстроен вокруг истории страны и истории КПСС. Ученикам давали строго отобранный материал, который подчинялся идеологическим задачам. Древний мир и Средневековье, как она подчеркивает, проходили «вскользь», без реальной глубины и широты взгляда, необходимой для понимания глобальных процессов.
Особенно, по ее мнению, страдало изучение мировой истории XX века. Роднина задается вопросом: действительно ли выпускники советской школы что-то знали о Первой мировой войне в полном объеме? Какие страны участвовали, как менялась карта мира, какие последствия это имело для дальнейшей истории? Эти темы, считает она, практически не раскрывались.
Аналогичные претензии у нее и к освещению Второй мировой войны. Роднина подчеркивает: советская школа концентрировалась на Великой Отечественной войне — периоде с 1941 по 1945 год, — то есть на участии СССР в глобальном конфликте. Между тем общая картина Второй мировой, ее начало, ход боевых действий в других регионах, в том числе в Африке, роли отдельных стран, — все это, по ее словам, оставалось для школьников за кадром или подавалось крайне фрагментарно.
Она обращает внимание: большинство людей, закончивших школу в СССР, с трудом могли бы рассказать о ключевых кампаниях Второй мировой войны за пределами Восточного фронта, о сражениях в Северной Африке, о действиях союзников на Тихом океане. В массовом сознании Вторая мировая практически сливалась с Великой Отечественной, а все, что выходило за рамки этого нарратива, считалось второстепенным.
При этом Роднина подчеркивает, что советская система давала мощные инструменты дисциплины, усидчивости и умения учиться. По ее словам, нельзя говорить о ней исключительно в негативном ключе: многие выпускники благодаря именно этой базе впоследствии становились выдающимися учеными, инженерами, врачами. Но миф о «совершенной» системе, по ее мнению, мешает трезво оценивать реальный опыт и развивать современное образование.
Отвечая на вопрос о том, стало ли нынешнее образование хуже, Роднина напоминает о кризисном периоде 1990‑х годов. Тогда, считает она, в обществе сформировалось убеждение, что диплом и глубокие знания не являются обязательным условием успеха. В приоритете оказались быстрые деньги, коммерция, а не профессиональный и академический рост. Это, по ее оценке, нанесло серьезный удар по престижу учебы.
Однако в последние годы, как отмечает депутат, ситуация меняется. Среди молодежи снова заметен интерес к образованию: люди стремятся получать хорошие знания, выбирать качественные вузы, заниматься саморазвитием. По ее словам, только за последние десять лет отношение к учебе у молодых людей существенно улучшилось, а образование снова стало рассматриваться как инвестиция в будущее, а не как формальность.
При этом Роднина подчеркивает: реформирование системы невозможно провести «по щелчку». Образование — это не только школьное здание и программа, а огромная инфраструктура, в которой занято около шести миллионов человек. Привести столь масштабную систему к единым, высоким стандартам — задача, требующая времени, ресурсов и серьезной подготовки.
По ее словам, качественные изменения невозможны без обновления учебников и методических материалов. Важно не только переписать программы, но и выстроить продуманную систему подготовки учителей. Педагог, как подчеркивает Роднина, обязан постоянно повышать квалификацию: мир меняется стремительно, появляются новые технологии, научные данные, подходы к обучению, и школа должна успевать за этими изменениями.
Она отмечает, что далеко не в каждой профессии к человеку предъявляются такие высокие требования, как к учителю. Педагог должен не только знать свой предмет, но и понимать психологию детей, владеть современными образовательными технологиями, уметь работать с разными уровнями подготовки в одном классе, разбираться в цифровых инструментах. Это делает профессию очень сложной и ответственной.
Роднина обращает внимание и на финансовый аспект: сегодня образование, по ее словам, вошло в число ключевых приоритетов людей. Родители готовы вкладываться в репетиторов, дополнительные занятия, кружки и секции, а также внимательно выбирать школу и вуз для своих детей. Это говорит о том, что общественный запрос на качественное образование заметно вырос.
Вместе с тем она фактически призывает разделять ностальгию по «сильной школе» и реальное содержание учебных программ. Идеализируя прошлое, легко упустить те проблемы, которые были в советской системе: идеологизацию предметов, закрытость информации, отсутствие свободной дискуссии по сложным историческим темам. По ее мнению, здоровый подход — взять лучшее из этого опыта, не повторяя его слабых сторон.
Особое внимание, по словам Родниной, необходимо уделить именно историческому образованию. Она убеждена, что современный школьник должен понимать не только национальную, но и мировую историю, видеть взаимосвязь событий в разных регионах и странах. Без этого трудно сформировать критическое мышление, способность сопоставлять факты и делать самостоятельные выводы.
Роднина считает важным, чтобы история не превращалась в набор дат и фамилий. Гораздо ценнее, когда ученики понимают причины войн и революций, умеют анализировать последствия политических решений, видят, как экономика, культура и международные отношения переплетаются между собой. Такой подход поможет избежать однобокого взгляда на прошлое, который был характерен для многих учебников советского периода.
Говоря о войнах XX века, она настаивает: школьная программа должна давать целостную картину Первой и Второй мировых войн — с упоминанием всех ключевых фронтов, союзов, конфликтов интересов, а также с рассмотрением роли различных стран, а не только собственной. Знание только одного фрагмента глобальной истории неизбежно искажает представление о мировых процессах.
Отдельно Роднина подчеркивает, что современная школа обязана учитывать изменения в информационной среде. Подростки получают огромный объем сведений из интернета, кино, блогов, и задача образования — научить их отличать факты от интерпретаций, проверять достоверность источников, не поддаваться на манипуляции. Без этого, по ее мнению, невозможно говорить о по-настоящему грамотном человеке XXI века.
Она также отмечает, что сегодняшняя система образования должна быть гибкой: давать базовые, фундаментальные знания, но при этом оставлять пространство для индивидуальной траектории. Кто-то сильнее в естественных науках, кто-то в гуманитарных, кто-то рано определяет свой профессиональный путь. Важно, чтобы школа умела поддержать эти различия, а не выстраивать всех «под одну линейку».
Комментируя сравнения с советской школой, Роднина фактически предлагает смотреть на образование как на живую, постоянно развивающуюся систему. У каждой эпохи — свои вызовы, свои ошибки и достижения. Там, где в СССР была сила — в дисциплине, фундаментальной подготовке по ряду предметов, — имеет смысл опираться на этот опыт. Там, где были пробелы — как в изучении мировой истории, — необходимо выстраивать новые подходы, не повторяя старых схем.
В итоге ее позицию можно описать так: ценить сильные стороны советского образования, но не превращать их в идеологический идеал и не закрывать глаза на недостатки. Только в этом случае возможно построить современную систему, которая одновременно даст глубокие знания, научит думать самостоятельно и ориентироваться в сложном, противоречивом мире.