«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист — о разбане Камилы, российском фигурном катании и Олимпиаде в Милане
25 декабря истек срок дисквалификации Камилы Валиевой. За два года вне соревнований она успела расстаться с прежней командой тренеров, изменить подход к подготовке и сейчас всерьез готовится к возвращению в элиту. Ожидали ее камбэк не только в России — за историей Валиевой внимательно следили и за рубежом.
Под постом Камилы о возвращении в спорт одним из первых оставил комментарий на русском языке итальянский одиночник Кори Чирчелли — один из заметных фигуристов своей страны. Мы поговорили с ним о том, почему история Валиевой для него так важна, как в Европе воспринимают российское фигурное катание и чего он ждет от Олимпиады в Милане.
— В твоих соцсетях видно, что новость о завершении дисквалификации Валиевой вызвала у тебя сильную реакцию. Почему это событие настолько значимо лично для тебя?
— Честно говоря, здесь практически нечего объяснять. Для меня Камила уже давно — величайшая одиночница в истории женского катания. Я впервые увидел ее еще юниоркой: о ней говорили буквально везде, в каждой стране. Мне рассказывали о какой‑то «фантастической девочке», которая делает элементы, казавшиеся невозможными. С тех пор я внимательно слежу за каждым этапом ее пути.
— Реальность оказалась на уровне тех ожиданий?
— Более чем. Иногда казалось, что я смотрю не соревнование, а какую‑то идеализированную компьютерную модель. Все было слишком совершенным, почти нереальным. Для меня она — настоящий ангел фигурного катания. До сих пор внутри есть злость и боль из‑за того, что с ней произошло на Олимпийских играх в Пекине.
— Помнишь момент, когда узнал о допинговой истории вокруг Камилы?
— Очень четко. В то время я жил в Северной Америке. Мы сидели в кофейне с другом, и вдруг телефоны буквально «взорвались» — все начали писать о Валиевой. Телепрограммы прерывали эфир, ведущие обсуждали только ее. Было ощущение, что мир нажали на паузу, а суперзвезду в одночасье превратили в злодейку.
— Какие мысли были тогда у тебя самого?
— Это был кошмар. Я не мог понять, как можно обрушивать такой прессинг на 15‑летнюю девочку. В то же время меня потрясла выдержка Камилы. Она не позволила себе ни одного грубого слова в адрес людей, которые говорили и писали о ней ужасные вещи. Для спортсмена в таком возрасте это невероятная зрелость.
— Верил ли ты, что после такого удара она вообще вернется в большой спорт?
— Сомнения были огромные. Мы знаем немало примеров, когда великие спортсмены заявляли о желании вернуться после скандалов или травм, но в итоге так и не смогли. С Камилой другая история: видно, что она по‑настоящему намерена снова выступать на максимальном уровне, а не просто кататься в шоу. Это колоссальная внутренняя сила. Честно, я уверен, что однажды по ее биографии снимут фильм или напишут книгу — и это будет бестселлер с миллионными тиражами.
— Сколько раз вы вообще пересекались вживую?
— Всего однажды. Это было в Куршевеле: мне тогда было 16, ей — 13. Не знаю, сохранилась ли у нее память об этой встрече, но для меня это момент, который я никогда не забуду. У меня до сих пор лежит та самая фотография.
— После этого вы общались? Или это была единственная встреча?
— Я несколько раз писал ей, но, скорее, как фанат, а не как приятель. Последний раз — пару месяцев назад: я разместил видео своего прыжка и отметил ее. Я действительно учился исполнять четверные, опираясь на ее технику, разбирал замедленные повторения, пытался понимать, как она держит ось, какую имеет позицию в воздухе.
— Недавно Камила выложила пост о возвращении, и под ним она лайкнула твой комментарий. Какие эмоции это вызвало?
— Даже трудно описать. Это малая деталь, но для меня она много значит. Приятно осознавать, что она увидела мои слова. Я надеялся, что больше фигуристов публично поздравят ее, но все совпало с католическим Рождеством — у многих в тот день совсем другие заботы, семья, праздники.
— Внутри фигурного катания, среди твоих знакомых, ее возвращение обсуждали?
— Конечно. С моим близким другом Николаем Мемолой мы говорили об этом буквально месяцами. Для нас 25 декабря стало, можно сказать, «двойным Рождеством». Праздник и в календаре, и в спортивном смысле: новый шанс для Камилы — это событие такого же масштаба, как важный праздник.
— А если шире — что говорят в итальянской среде фигурного катания?
— Здесь все в режиме ожидания. В последние годы женское одиночное катание немного застопорилось в развитии: меньше технических прорывов, мало тех, кто готов толкать границы возможного. Поэтому многие в Италии хотят снова увидеть Камилу на международных стартах — Даже тем, кто относится к России настороженно, интересно, сможет ли она вернуться и что покажет. И, конечно, всех шокирует, что прошло уже четыре года. Они пролетели молниеносно.
— Как ты считаешь, у нее есть шанс снова стать глобальной звездой уровня Пекина?
— Уверен. С изменением возрастного ценза в женском катании завершается эпоха, когда Трусова, Щербакова и Валиева сыпали несколькими четверными в произвольной программе. Сейчас во взрослых стартах лидеры чаще ограничиваются минимумом сложнейших прыжков: ставка больше на стабильность и компоненты. В шоу мы видели, что тройные у Камилы по‑прежнему фантастические. Чисто по качеству исполнения они до сих пор превосходят большинство соперниц.
— Веришь, что она снова возьмется за четверные?
— Думаю, теоретически она способна вернуть четверной тулуп, если сама этого захочет и если команда посчитает это разумным. С акселем и сальховом сложнее — нужно понять, как организм отреагирует на нагрузку во взрослом возрасте, нет ли риска получить травму. Но даже без ультра-си она может уверенно побеждать, опираясь на тройные с высочайшим качеством и на компоненты. Вспомните, как Алиса Лю брала крупные турниры с минимальным набором четверных — выиграть можно и по‑другому. Я искренне желаю Камиле удачи на этом пути.
— Ты говоришь о российском фигурном катании очень эмоционально. Настолько плотно следишь за ним?
— Да, стараюсь быть в курсе. Недавно с большим интересом смотрел чемпионат России. Он проходил в те же дни, что и наш национальный чемпионат. Помню момент: мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо уже откатали свои программы, вернулись в раздевалку, включили трансляцию и просто зависли перед экраном — смотрели выступления российских одиночниц и ребят.
— То есть вы фактически устроили «совместный просмотр» прямо на турнире?
— Именно. Мы обсуждали элементы, оценивали уровни, спорили, кто выглядел сильнее. Даже немного забыли о собственных прокатах. Российский чемпионат до сих пор остается уникальным явлением: уровень конкуренции там часто выше, чем на международных турнирах. Для спортсмена это отличный ориентир — ты видишь, где находится планка, к которой нужно стремиться.
— В России сейчас много говорят о смене тренерского штаба Валиевой. Насколько, по‑твоему, это может повлиять на ее будущее?
— Смена команды — всегда огромный стресс, особенно после травмирующих событий. Но иногда это единственный способ начать все заново: изменить методику, окружение, атмосферу. Судя по тому, как она выглядит в шоу, по ее словам и настрою, эта перестройка пошла ей на пользу. Самое важное — чтобы рядом были люди, которые ставят во главу угла не только медали, но и здоровье, психологический комфорт, долгую карьеру. Если это так, мы еще увидим очень сильную версию Камилы.
— История Валиевой для многих стала символом спора вокруг допинга. Как ты ощущаешь отношение к этой теме среди фигуристов за пределами России?
— Спортсмены, в отличие от публики, обычно смотрят на ситуацию немного иначе. Мы лучше понимаем, как устроены системы контроля, как работает антидопинговый процесс, насколько он иногда бывает запутанным и жестоким. Большинство фигуристов прежде всего видят в Камиле спортсменку, оказавшуюся в невероятно тяжелых обстоятельствах. Главное, что она не опустила руки. Да, вокруг много политики, громких заявлений, но для нас это, в первую очередь, трагедия талантливой девочки, которая пытается выжить в жестокой системе.
— В Италии скоро пройдет домашняя Олимпиада в Милане‑Кортине. Как ее ждут у вас и что говорят о возможном участии россиян и, в частности, Камилы?
— Для Италии это событие колоссального значения. Все спортсмены мечтают попасть на домашние Игры — это шанс, который дается раз в жизни. Конечно, вопрос допуска российских фигуристов очень чувствителен. Многие хотели бы видеть сильнейших, потому что Олимпиада без них будет неполной. Но многое зависит от решений, на которые мы, спортсмены, повлиять не можем. Если представить, что Валиевой удастся выступить в Милане, это будет один из самых драматичных и мощных сюжетов Игр.
— Если абстрагироваться от политики: чем для тебя лично ценна российская школа фигурного катания?
— Прежде всего — глубиной традиций. В России всегда умели сочетать технику и искусство. Когда смотришь на прокаты лучших российских фигуристов, чувствуется школа: владение коньком, работа корпусом, линии, музыкальность. А у женщин к этому еще добавлялся фантастический технический уровень. Для меня российское фигурное катание — эталон того, как спорт превращается в искусство, не теряя при этом сложнейших элементов.
— В детстве у тебя были кумиры из России?
— Конечно. Я вырос на программах Плющенко. Для меня он был супергероем: сумасшедшие прыжки, характер, харизма. Я пересматривал его олимпийские прокаты до дыр. Позже открыл для себя программы других российских фигуристов, уже более «мышечных», с тонкой хореографией. Сейчас, когда я сам выступаю на высоком уровне, понимаю, насколько тяжело было все то, что они делали. Это вдохновляет и одновременно заставляет трезво оценивать свои возможности.
— Если вернуться к Камиле: чего тебе больше всего хочется для нее в ближайшие годы?
— Не только медалей. Хочется, чтобы у нее наконец появилась возможность прожить нормальную спортивную жизнь: спокойно готовиться, стартовать, прогрессировать, ошибаться и исправляться — без постоянного давления и скандалов. Если она сама почувствует, что снова любит соревноваться и получает удовольствие от процесса, то победы придут сами собой. Ее талант никуда не делся.
— И напоследок: как ты отреагируешь, если узнаешь, что Камила заявлена, например, на крупный международный турнир в Европе?
— Я постараюсь оказаться там, хотя бы в качестве зрителя, если сам не буду участвовать. Это будет момент, который войдет в историю. И я хочу увидеть его своими глазами. История Камилы — это редкий случай, когда спорт выходит за границы спорта. Ее возвращение уже сейчас ощущается как новая глава большой книги. И, поверьте, эту книгу действительно будут читать миллионы.