Фигурист Пётр Гуменник одержал победу на турнире памяти Петра Грушмана, набрав в сумме 326,49 балла — результат уровня мировой вершины и лучший в текущем сезоне среди российских одиночников. Формально это идеальный разогрев перед Олимпиадой: золото, рекордные цифры, уверенное исполнение сложнейшего контента. Но если разбирать прокат по деталям, становится очевидно: судейская поддержка на этом старте была по-настоящему щедрой, а итоговая сумма баллов выглядит завышенной.
Пока ведущие соперники с других континентов борются на чемпионате четырех континентов — последнем крупном международном старте перед Играми, — Гуменник выбрал более спокойный вариант: проверить себя на внутреннем турнире. Для него это было не просто участие ради «галочки», а часть целенаправленной подготовки к Олимпиаде. Особенно показательной стала короткая программа: Пётр набрал 109,05 балла — рекордный результат для России и показатель того, что базовый уровень скольжения, техника и компоненты у него сейчас на очень высокой планке.
С точки зрения планирования нагрузки этот турнир идеально вписался в олимпийский график. Между короткой и произвольной программами у Гуменника был один день отдыха — своего рода репетиция олимпийского расписания, где пауза будет даже длиннее, до двух дней. Важно было посмотреть, как организм и психика отреагируют на перерыв, когда нужно не просто сохраниться, но и выйти на лед во второй день с тем же уровнем концентрации и энергетики. Именно поэтому интерес к его произвольному прокату был особенно высоким: там у Петра один из самых насыщенных и рискованных прыжковых наборов в мире.
Санкт-петербургский фигурист подтвердил свою стратегию: упрощать контент он не собирается. В произвольную программу вновь были заявлены пять четверных прыжков — решение, которое по-прежнему отличает его от большинства конкурентов. Разминку он начал агрессивно и уверенно, сразу переходя к элементам ультра-си. Не всё попало в кадр, но зрители успели увидеть чёткий тройной аксель и уверенный четверной риттбергер. Позже последовали качественные флип, сальхов и лутц. Лишь один раз произошёл небольшой сбой — «бабочка» на сальхове, но для тренировочного старта перед Олимпиадой это допустимая погрешность.
На лёд в самой программе Пётр вышел с привычной для себя хладнокровной уверенностью. Первый ключевой элемент — четверной флип — удался практически идеально и был щедро оценён судьями. Именно с него стартовал тот самый «разгон» по баллам. Уже на следующем прыжке, четверном лутце, появился тревожный сигнал: заметное покачивание на выезде. На международном турнире такой момент почти наверняка привёл бы как минимум к сомнению в докруте (q) и более сдержанным надбавкам. Но здесь оценка получилась неожиданно высокой: плюсовые GOE приблизились к максимуму.
К середине программы стало заметно, что усталость даёт о себе знать. Пётр по-прежнему держал прокат, но выезды с четверного риттбергера и сальхова уже не выглядели совершенно чистыми. При более строгом судействе могли бы возникнуть вопросы к докрутам и качеству приземлений. В концовке Гуменник пошёл на осознанное упрощение: вместо запланированного каскада 3–3 он выполнил 3–2. Со стороны это выглядело не как срыв, а как рациональное решение — минимизировать риски падения или грубой ошибки, зная, что база уже заложена.
После проката Пётр признался, что всерьёз рассматривал вариант включения четверного флипа в каскад с тройным акселем в произвольную программу. Теоретически это могло бы превратить его набор в один из самых дорогих по базе в мире. Однако от идеи отказались: практика показала, что при полной нагрузке на соревнованиях усталость начинает накапливаться и четверные уже не выглядят так же легко, как на разминке. В этом контексте его старт на турнире Грушмана стал важным маркером: добавлять риск сейчас не только не нужно, но и опасно с точки зрения стабильности перед Олимпиадой.
Можно предположить, что тренерскому штабу стоит ещё раз внимательно просчитать расстановку элементов. Логичным выглядит вариант переноса финального каскада (тройной лутц — тройной риттбергер) на более ранний участок программы или его замена в концовке на менее энергозатратный вариант без серьёзной потери по базе. Это снижает износ к последним минутам проката и уменьшает вероятность нервных ошибок. На олимпийском льду цена малейшего сбоя слишком высока, чтобы жертвовать стабильностью ради символического увеличения базовой стоимости.
Отдельного внимания заслуживает работа над компонентами. В дорожках шагов стало заметно больше эмоциональной наполненности, акцентированной пластики, выразительной работы рук. Переходы между элементами сократились по длине: нет уже затянутых заходов на прыжки, а хореография перерастает в полноценную ткань программы, а не набор вставок. Одна из дорожек пока оценивается лишь на третий уровень, но судя по темпу прогресса, есть все шансы довести её до четвертого к главному старту сезона. Вращения выглядят уверенно — стабильный четвертый уровень, без провалов и нервных помарок.
Приятная деталь для поклонников — возвращение фирменного жеста Гуменника: характерного «выстрела» рукой после четверного сальхова в каскаде. Такие индивидуальные штрихи важны не только с точки зрения имиджа спортсмена, но и для судей по компонентам: образ становится узнаваемым, программа запоминается, а харизма начинает работать на общий балл. В условиях высокой конкуренции на мужском одиночном катании именно такие детали порой дают те самые дополнительные десятые.
И вот тут мы подходим к самому спорному моменту турнира — итоговой сумме: 326,49 балла. Эта цифра автоматически выводит Гуменника в лидеры национального проката и делает его результат вторым в мире по уровню текущего сезона. Однако если сравнивать реальное наполнение и чистоту проката с тем, что мы видим на международных стартах, то такой разрыв в оценках выглядит чрезмерным. Очевидно, что региональная федерация фигурного катания стремилась максимально поддержать своего олимпийца — дать ему психологический задел, уверенность в себе и статус безоговорочного лидера.
Подобная «колоссальная поддержка» судей — двойственный инструмент. С одной стороны, спортсмен получает мощный эмоциональный заряд: ему демонстрируют доверие, дают почувствовать, что он уже сейчас катается на уровне медалиста крупных турниров. С другой — возникает риск иллюзий: внутрироссийские оценки и реальная международная планка часто сильно различаются. На Играх ни один судейский корпус не станет закрывать глаза на недокруты, неуверенные выезды или энергетические провалы во второй половине программы. Поэтому внутри команды важно трезво отделять протокольные цифры от реальной картины на льду.
Сам Гуменник выглядел несколько удивлён таким щедрым итогом. Его реакция после объявления оценок читалась неоднозначно: радость перемешивалась с пониманием того, что прокат был «рабочим», а не эталонным. И в этом есть своя логика: максимальная форма ему нужна не сейчас, а через несколько недель, когда начнётся олимпийский турнир. Показать «звенящий» прокат на внутреннем старте — красиво, но куда важнее вывести весь набор сложнейших элементов на уровень стабильности, при котором даже нервное волнение Игр не собьёт его с ритма.
Если рассматривать этот турнир как этап большой подготовки, то задачи выполнены. Гуменник проверил себя в условиях приближённого к олимпийскому расписания, откатал заявленный сложнейший контент, получил обратную связь по физической готовности и психологической устойчивости, а также протестировал обновлённую хореографию и дорожки. Ошибки выявлены, зоны риска понятны, а главный вывод очевиден: запас по усложнению у него есть, но использовать его сейчас было бы неоправданно.
Дополнительный плюс — возможность поработать над стратегией проката в предельно комфортной среде. Внутренний турнир, в отличие от международного старта, даёт больше свободы для эксперимента: можно позволить себе осознанное упрощение каскада в концовке, смену захода на прыжок или иную расстановку акцентов в программе, не боясь критического провала в протоколах. Такие «моделирующие» старты особенно ценны перед Олимпиадой: они помогают понять, при какой конфигурации элементов спортсмен чувствует себя максимально уверенно.
Нельзя забывать и о психологической составляющей. Победа с огромным отрывом и рекордной суммой создаёт вокруг фигуриста атмосферу лидера — как внутри страны, так и в глазах болельщиков. Для кого-то это оборачивается лишним давлением, но в случае Гуменника подобная роль, судя по всему, работает на него. Он давно демонстрирует способность кататься под грузом ожиданий и критики, а не ломаться под ними. Главное — чтобы внутри команды сохранялось понимание: реальный ориентир — это не цифра 326,49, а тот уровень проката, который проходил бы проверку на самом строгом международном судействе.
В итоге можно сказать, что турнир памяти Петра Грушмана стал для Петра Гуменника полноценной генеральной репетицией перед Олимпиадой — не идеальной по исполнению, но очень ценной по содержанию. Прокат в произвольной программе не стал шедевром, не прозвучал «на всю арену», однако именно такой «рабочий» формат сейчас полезнее: он оставляет пространство для роста, не создаёт ложное ощущение завершённости и подталкивает к точечной доработке. Впереди у Гуменника ещё несколько недель, чтобы превратить эту версию программы в ту, которая действительно будет достойна не завышенных внутренних оценок, а реальной олимпийской борьбы.