Губерниев раскритиковал позицию Овечкина по новому тренеру КХЛ: «Мы что, свалка кадров? Я бы такого человека не нанял»
Известный спортивный комментатор и телеведущий Дмитрий Губерниев, который сейчас занимает должность советника министра спорта России Михаила Дегтярева, резко высказался о назначении нового главного тренера в Континентальной хоккейной лиге и фактически не согласился с позицией Александра Овечкина по этому вопросу.
В субботу, 17 января, пост главного тренера клуба КХЛ «Шанхай Дрэгонс» занял 41‑летний канадский специалист Митч Лав. До этого он работал в системе НХЛ: с 2023 года Лав был помощником главного тренера «Вашингтон Кэпиталз». Однако его карьеру в Северной Америке прервали обстоятельства вне льда.
В сентябре 2025 года руководство «Вашингтона» отстранило Лава от работы, а уже в октябре расторгло с ним контракт по итогам внутреннего расследования. Причиной стали обвинения в домашнем насилии. Подробности дела официально не раскрывались, но сам факт расследования и увольнения на этом основании серьезно ударил по репутации специалиста.
На фоне этих событий назначение Лава в КХЛ вызвало широкий резонанс. Тем более, что, по данным СМИ, руководство «Шанхая» перед утверждением кандидатуры консультировалось с нападающим «Вашингтона» и сборной России Александром Овечкиным. Сообщалось, что Овечкин дал однозначную рекомендацию: если есть возможность пригласить такого тренера, ей не стоит пренебрегать.
Именно этот момент стал ключевым поводом для обсуждения: насколько допустимо с точки зрения имиджа лиги и нравственных ориентиров опираться на рекомендации в пользу человека, которого увольняли после обвинений в домашнем насилии. Этим вопросом задались и журналисты, обращаясь к Дмитрию Губерниеву.
Отвечая на вопрос о том, насколько подобное назначение бьет по репутации КХЛ, Губерниев подчеркнул, что формально ответственность лежит исключительно на клубе:
«Об этом надо спрашивать у владельцев команды. Я бы такого человека, естественно, не позвал. Что мы, помойка, что ли, какая‑то? Каждый раз, когда к нам приходят странные персонажи, которые имеют нелады с законом… С учетом бэкграунда история странная. Я бы такого человека на работу не приглашал. Но в данном случае риски на себя берет команда и руководство клуба. Если они так видят — пожалуйста. Своя рука — владыка», — заявил телеведущий.
Фактически Губерниев дистанцировался и от решения «Шанхая», и от позиции Овечкина. По его словам, имидж лиги и восприятие российского спорта за рубежом неразрывно связаны с тем, какие люди в нее приходят, особенно если речь идет о громких международных назначениях. Репутационный багаж тренера, на которого в открытых источниках «навешаны» обвинения в домашнем насилии, по мнению комментатора, делает подобный выбор как минимум крайне спорным.
Высказывание «Что мы, помойка, что ли, какая‑то?» стало ключевой фразой его реакции. Под «помойкой» Губерниев очевидно подразумевает ситуацию, когда лига превращается в место, куда стекаются те, для кого закрыты двери в более престижных чемпионатах из‑за неоднозначной репутации или проблем с законом. В его логике КХЛ не должна выглядеть запасным аэродромом для тех, кто потерял работу в НХЛ не по спортивным причинам.
В то же время Губерниев сделал акцент на том, что формально клуб имеет право принимать любое кадровое решение:
«Если они так видят — пожалуйста. Своя рука — владыка», — заметил он, подчеркнув, что риски — и репутационные, и управленческие — полностью ложатся на руководство «Шанхая». То есть он не призывает к прямым запретам, но ясно даёт понять: лично он подобного человека в свой коллектив не пригласил бы.
Отдельный пласт дискуссии касается роли Александра Овечкина. Его мнение в хоккейном мире традиционно имеет большой вес: многолетний лидер «Вашингтона», один из самых результативных игроков в истории НХЛ, символ российского хоккея, чье слово способно повлиять на решения менеджмента. На этом фоне одобрительная оценка Лава, прозвучавшая от Овечкина, воспринимается как негласный «знак качества» для клуба.
Однако для части экспертов и болельщиков возникает вопрос: должен ли топ‑игрок, обладающий таким влиянием, учитывать не только сугубо хоккейные качества специалиста, но и морально-этический контекст вокруг него? Когда человек с публичным статусом рекомендует тренера, которого увольняли после обвинений в домашнем насилии, это неизбежно порождает дискуссию о границах допустимого: где заканчивается «чисто спортивный подход» и начинается ответственность за публичный пример.
Ситуация с Лавом также поднимает тему принципа «второго шанса» в профессиональном спорте. С одной стороны, часто звучит аргумент: если нет судебного приговора, человек формально считается невиновным и имеет право продолжить карьеру. С другой — крупные лиги и клубы, как правило, стремятся избегать фигур, вокруг которых есть стойкий шлейф обвинений, особенно в теме домашнего насилия, так как это бьет по репутации, работе с болельщиками и партнерами.
Для КХЛ, которая уже много лет стремится позиционировать себя как одну из ведущих хоккейных лиг мира, подобные решения становятся показательными. Каждый зарубежный тренер или игрок с неоднозначным прошлым усиливает ощущение, что лига, вместо того чтобы бороться за лучшие кадры на равных, иногда соглашается на тех, от кого отказались другие. Именно этот образ «лига для отверженных» и вызывает резкое неприятие у Губерниева.
Важно и то, как подобное назначение может восприниматься внутри раздевалки. В современном спорте, особенно на высоком уровне, большое внимание уделяется атмосфере в команде, уважению и доверию между игроками и тренерским штабом. Появление наставника, чье имя фигурирует в контексте домашнего насилия, может вызвать внутреннее напряжение, даже если публично игроки избегают острых оценок. Не все хоккеисты будут одинаково спокойно относиться к такому «бэкграунду» тренера, и это тоже часть риска, о котором говорит комментатор.
Также стоит учитывать общественный запрос. Тема домашнего насилия последние годы всё чаще становится предметом открытого обсуждения: от нее уходят из зоны «личного» в зону общественной ответственности. Для многих болельщиков и зрителей принципиально важно, чтобы спортивные клубы, как значимые социальные институты, демонстрировали нетерпимость к насилию в любой форме. Отсюда и чувствительность к подобным назначениям: люди воспринимают их как сигнал — либо клуб и лига разделяют эти ценности, либо готовы их игнорировать ради результата.
В этом контексте резкая реакция Губерниева выглядит не просто эмоциональной, а отражающей тенденцию: от публичных фигур все чаще ждут не нейтрального «это их дело», а четкой позиции. Он прямо заявляет, что не стал бы иметь дело с человеком с таким прошлым, даже если тот является квалифицированным специалистом. Фраза «я бы такого человека на работу не приглашал» — это не только личная оценка, но и своего рода маркер того, какую планку допустимого он предлагает установить для российского спорта.
Вокруг этой ситуации встаёт и более широкий вопрос: где должна проходить граница между профессионализмом и моральными критериями при выборе тренеров и игроков? Одни считают, что главное — результат и компетенция, а личная жизнь или прошлые истории, если не завершились судимостью, не должны иметь решающего значения. Другие уверены: спорт не может существовать в вакууме от общественных норм, а значит, репутация и поведение вне площадки — часть общей оценки специалиста.
История с назначением Митча Лава в «Шанхай Дрэгонс» наглядно показала, как одно кадровое решение может вскрыть весь спектр этих противоречий: от отношения к домашнему насилию и принципу «второго шанса» до имиджа КХЛ и роли лидеров вроде Овечкина в формировании моральных ориентиров внутри хоккейного сообщества. Дмитрий Губерниев в этой дискуссии занял максимально жесткую позицию, чётко дав понять: лично он не готов закрывать глаза на подобный бэкграунд ради спортивных перспектив.